Статьи

Рейс почтового фургона / Художник: Александр Ремизов

Андрей Марченко / 19.01.2008 / 08:10

Почтовый фургон прибыл чуть не в полночь.

Появился на улице с грохотом, разбудил всех собак. Те, чтобы скрыть свою растерянность, громко залаяли.

На нескольких автомобилях завыла сигнализация. Это обидело почтальона — тут и так весь день мотаешься, хочется тишины, а эти железяки шумят.

— Ну да, можно подумать, такие мы нежные...

Поднялся по лестнице, постучал в дверь. Хозяин не спал:

— Кто там?

— Вам письмо...

— Вроде бы поздновато для письма.

— ...срочное и заказное.

— Я не жду письма.

— А оно вас ждет. Открывайте...

Дверь, действительно, открылась.

Хозяин стоял на пороге — будто бы уставший, но не сонный.

— Господин Киз? Вам письмо. Распишитесь, пожалуйста.

Почтальон подал конверт. Тот был квадратный, из зеленой плотной бумаги. Его углы были усилены железной полосой — вероятно, для большей прочности. Марки на нем отчего-то были шестигранные.

Да и сам почтальон выглядел довольно необычно.

«Ну конечно, — подумал Киз, — с таким видом только ночью почту и разносить. Впрочем, не всем же повезло с фигурой и внешностью».

Поэтому Киз спросил о другом:

— Скажите, это что, новая форма такая?..

— Да нет, вроде с рождения была без изменений.

— Хм... А вы что, родились почтальоном?

— Ну, да... А разве бывает иначе?

«Ненормальный? — мелькнула у Киза мысль. — И кто именно ненормальный — он или почтальон? Хотя если положить нормальными обоих — все сходится. В том числе и адрес на конверте: «Сектор 6, система-53, континент 1, город 153, улица 7, дом с индексом, первому попавшемуся»».

Велик был соблазн забрать конверт, открыть его за запертыми дверьми, вчитаться в чужую судьбу... Но...

— Простите, но это письмо все же не мне...

— Как это — не вам?..

— Похоже, здесь не шестерка, а восьмерка...

Почтальон принял конверт, присмотрелся, кивнул:

— Надо же, действительно... Ошибочка вышла. Просим прощения за беспокойство. Надо же, бывают такие совпадения.

Почтальон выглядел расстроенным и сбитым с толку. Получалось, он зря бил ноги, тратил казенное горючее. Да и письмо теперь надо доставить в иное место. И еще объясняться насчет задержки.

Киз смотрел на него и думал — а ведь сейчас этот почтальон уйдет, как и не было, и все останется, как было...

— Скажите, — осторожно спросил он, — а я могу выписать газету или журнал?

— Что-то конкретное? — оживился почтальон, — знаете индекс?

— Не знаю...

— Подождите, схожу за каталогом.

Действительно, вышел из дому и скоро вернулся с изрядным фолиантом.

— Вы, эта... — посоветовал почтальон, — выбирайте те, где названия на понятном языке. Специально ради вас локализацию делать не будут.

Таковых оказалось меньшинство. Но и напротив них стояли непонятные символы. Цена?.. Тогда сколько это? Хватит ли у него денег расплатиться? Или придется заложить дом? Душу?..

Наконец выбрал почти наугад газету и журнал — из тех, у которых строка цены была покороче.

— Я выпишу газету «Замайский вестник»... И «Скользкий путь григелевода»... Скажите, а что такое «григел»?

— Точнее — григель. Нечто среднее между лишаем и животным. Мох, который похож на мех...

— Ну, вот их и давайте. Сколько с меня?

Почтальон заглянул в каталог, прикинул сумму:

— Нет вопросов. С вас беш кубряков и гуц изьо...

— Простите?

— Ах да, у вас иная валюта. У жителей системы Замай три руки и три пальца. Поэтому система исчисления там девятиричная. На самом деле это очень удобно. Попробуйте — сами убедитесь.

— Что попробовать? Отрастить третью руку? Отрезать два пальца?

— Нет. Считать тройками. Монеты там у них резиновые, в пересчете на ваши это составит... Не напомните, какой вид денег используется у вас на планете? Раковины? Шкурки животных?

— Монеты металлические, банкноты бумажные. Пластиковые кредитные карточки.

— Пластик и бумагу не принимаем. Сейчас пересчитаем на металл.

Из кармана униформы почтальон вытащил маленькие счеты. Бусинки на них были перламутровые. Но меж рамок они висели просто так, без проволоки, без поддержки.

На счетах почтальон что-то прикинул, беззвучно шевеля губами.

— С вас... Семьсот двадцать семь грамм монетной стали. Можете расплатиться медью, тогда, — почтальон опять что-то прикинул на счетах, — триста четыре... Медь тоже монетная. Цветной лом не принимаю — я не старьевщик.

Киз облегченно выдохнул — цена, в отличие от остального, была не фантастическая.

Правда, чтобы расплатиться, пришлось выгрести из кошелька всю мелочь и расколотить древнюю копилку, пылящуюся в углу шкафа. Монеты там были старые — всякий хлам, собранный еще в детстве. Киз отобрал несколько — те, которые не жалко.

Без лишних слов рассчитались. На сдачу Киз получил совсем мелкую монетку — медную, с животным, похожим не то на змею, не то на птицу.

Забирая квитанцию, почтальон полуулыбнулся:

— Ну, выходит, не зря все же к вам ехал.

И вышел в ночь...

 

Фургон, все так же дребезжа, покатился по улице. Проехал три квартала до светофора. И хотя улицы были пусты, честно остановился на красный свет.

Но когда зажегся зеленый сигнал, то не свернул на боковую улицу, не поехал вперед, а рванул вверх.

К звездам.

В то время Киз стоял на пороге своего дома. Перечеркивая небо, взлетала звезда. Киз твердо знал, что если звезда падает — надобно загадать желание. Но что делать, если та взлетает?..

Он думал: а не обманули ли его? Может, разыграли приятели, и скоро он увидит себя в какой-то дешевой передаче?

Да какая, в общем, разница? Вроде больших глупостей он не говорил, да и такая ли уж большая потеря — семьсот двадцать семь грамм монетной стали? Да еще разбитая копилка и пара монет из невостребованного детства...

...А в это время почтальон, улыбаясь чему-то свому, вел фургон прочь. В его глубокой кружке плескалась черная ночь, разогретая на диске солнца. Заедал он ее сыром — тем самым, из которого сделана луна.

 

А в городе — зима.

Город заснул, замерз, слежался как снег, стал меньше. В нем и сердце бьется медленней, и мысли становятся короче. В замерзшем городе за бронированными дверьми люди берегут тепло. Соседи мечтают о неразменной бутылке, тяжело валятся на диван, и, переключая каналы телевизора, присоединяются к политической борьбе.

Скучают почтальоны в отделениях связи, клеят марки на почтовых голубей. Просматривают почту, видят письмо какому-то старому Богу, ставят уже привычный штемпель «Адресат выбыл». Обижаются на корреспондентов — почтальонам по-прежнему никто не пишет.

А еще в городе открылась станция метро. Пока только одна, с единственным поездом. Но уже каждый желающий может бросить монетку в диковинный турникет, сесть в поезд, уехать на нем в темноту и даже вернуться оттуда к тому же перрону.

Можно пройтись по городу. Но никого не встретить, кроме идущего навстречу снега. Зайти в городской парк, одиноко спуститься на набережную.

Море затянул лед. К нему примерзли чайки. Когда весной лед растает — они взлетят.

Вмерзли рыбы в лед, стоят на приколе корабли, примерзли поезда к рельсам. А на запасном пути кочегары забытого всеми бронепоезда бросают в топку еще лопату угля. Но не для того, чтоб уехать, а просто погреться у топки, как у камина.

 

К вечеру, когда Киз возвращался домой с прогулки, пошел снег. Он падал крупными хлопьями. В рваном свете фонарей и сам мир казался наскоро слепленным из крупных комков.

Киз открыл ящик, ожидая увидеть там скучнейшую квитанцию. Но вместо нее нашел изрядную кипу бумаги. То были газета с журналом, выписанные так давно, что Киз забыл о них.

Вместе с заказанной газетой пришла и межгалактическая рекламная рассылка: контора с Проксимы предлагает купить совершенно необходимый в этом секторе латино-древнеарамейский разговорник. Еще прислали экземпляр «Занимательного лифтостроения», который распространяется совершенно бесплатно, потому как пустяками вроде лифтов заниматься немодно. Все строят звездолеты.

С планеты Замай сообщали также следующее:

«...В системе Сфеот состоится торжественная закладка новой Черной дыры. Она-то им без надобности — просто забавно...

...Там же будет проведен межгалактический чемпионат по прыжкам в сторону и плевкам против ветра...»

 

Все чаще Киз глядел на небо. Стал присматриваться к лифту в доме напротив. Вечерами приходил к нему, сначала гладил кнопки, не решаясь их нажать. Затем катался по вертикали. Потом возвращался домой, заполночь читал журналы, о чем-то думал.

Впоследствии стал навещать лифт и после полуночи — уже с инструментами. Лифт скользил по шахте, мигал огнями, хлопал дверями, будил квартирантов. Те вставали, пили запасенную на ночь воду, смотрели в дверной глазок. Ругались: ничего не разобрать! И не спится же кому-то!

Так и не открыв дверь, опять ложились. Их тревожило предчувствие нового дня, в полудреме они повторяли список дел на день грядущий: еще раз сходить в атаку, привычно броситься на амбразуру.

 

Почта доставлялась регулярно.

С ней приходили новости. Они, возможно, были обыденными. Но не на этой планете.

Пресса, в частности, сообщала:

«...

На планете Гаррис подписан закон об упорядочивании движения местной луны, дабы она светила только ночью, освещала путь влюбленным. В долгосрочной перспективе это может привести к демографическому всплеску

...»

«...

В созвездии Каблука на следующей неделе время замедлится, и, возможно, даже потечет обратно. Приносим извинения за возможные неудобства

...»

Да что там: оказалось — отослать письмо в эпицентр подобного действа совсем не трудно. В журнале григелеводческая то ли фирма то ли ферма писала, что, дескать, вывела не то мех, не то мох со вкусом горчицы. Толку с него никакого, но, мол, забавно. И всем желающим готовы совершенно бесплатно выслать пробные штаммы, вы только к нам напишите. И адрес прилагается, дескать, такая-то система, в ней этакая планета с определенной улицей.

Киз так и сделал: написал письмо, купил на почте самую большую и дорогую марку, наклеил ее на конверт. Когда все отвернулись, бросил конверт в ящик.

Думал — вернут письмо.

Но нет — через две недели пришла бандероль со штаммом, а вместе с ней — межгалактическая реклама. Даром-то ничего не бывает...

Потом еще к Кизу заскакивал гиперпространственный коммивояжер. Но речь будет не про торговца, а про то, что стал господин Киз григелеводом. И плодами своих трудов сводил с ума местных шорников. Дескать, мех будто бы норки, но отчего от него так сильно пахнет горчицей?

А затем, как ни странно, от этого запаха нашел средство. Опять купил дорогую и большую марку и сочинил письмо примерно такого содержания:

«Смею заметить, что в недавней статье о разведении григелей допущена неточность. Вместо упомянутого машинного масла не лучше ли взять растительное, положим, конопляное или касторовое?»

В ответ пришло письмо с почтениями на всякий вкус и приглашение посетить замайскую григелеводческую ферму.

И чем скорей — тем лучше.

 

И вот пришел день, когда Киз засобирался. Нагрузил лифт черным и белым, нажал кнопку. Лифт стал набирать скорость и высоту.

На восьмом этаже кто-то стоял, облокотившись на кнопку вызова.

Но лифт повторы прошел восьмой этаж без остановки. Не остановился и на девятом, конечном, проследовал в сторону чердака. Ожидавший пожал плечами и стал спускаться вниз по лестнице. Вышел из подъезда и удалился по своим делам...

...Пропажу лифта обнаружили только в среду к утру.

ОБ АВТОРЕ: АНДРЕЙ МАРЧЕНКО

Знакомство Mobi с Андреем Марченко состоялось еще в прошлом году, когда он блестяще выиграл наш литературный конкурс на Самиздате (http://zhurnal.lib.ru/). С тех пор в журнале было опубликовано несколько его работ — в основном исторические статьи. И вот наконец мы решили напомнить вам, что Андрей — автор многогранный: он не только талантливый журналист, но и одаренный писатель, чьи произведения с удовольствием печатают многие литературные издания.

blog comments powered by Disqus
Обратная связь
Имя
E-mail
Сообщение:

Отправить